http://cn.com.ua/N453/culture/classic/index.html

ВОЗВРАЩЕНИЕ К КРАСОТЕ

В Национальном художественном музее проходит масштабная выставка, посвященная 90-летию со дня рождения Татьяны Ниловны Яблонской. О выдающемся украинском живописце корреспондент «СН» Ольга Савицкая расспросила ее дочь, тоже художницу, Гаяне Атаян.

— Когда мы вместе с куратором Людмилой Станиславовной Ковальской готовили эту юбилейную выставку, то решили не дублировать ту, что состоялась десять лет назад. Земной путь человека завершен (Татьяна Яблонская умерла в 2005 году — Ред.), поставлена последняя точка, поэтому уместно показать все, что было мастером создано. Мы стремились представить творчество художницы как можно полнее. Выставили работы разных лет, написанные от 1933-го до 2005-го, выполненные в разных техниках — кроме традиционного масла на холсте, есть рисунки карандашом, сангиной, акварели, темпера, пастель. Каждая работа или серия картин отражает конкретный творческий период. Здесь есть произведения из фондов Национального художественного музея Украины, из художественных музеев Харькова и Запорожья, из фондов Академии изобразительного искусства и архитектуры и из семейной коллекции. Конечно, абсолютно все работы Яблонской выставить в одном месте нереально — никаких залов не хватит. Кроме того, многие работы разлетелись по свету. Конечно, хотелось бы включить в экспозицию некоторые очень известные мамины картины, скажем, те, что находятся в московской Третьяковке, в том числе знаменитый «Хлеб» 1949 года (здесь выставлено авторское повторение 1950 года). Но и без них, мне кажется, выставка получилась достаточно весомой. Есть знаковые работы, например, «Юность» 1969 года. Полотно это многих сразу после создания заинтриговало, и сейчас интригует. Привезли из Харькова картину «В парке», она серебристая по краскам, тонко написанная, мама очень ее любила, писала одновременно с «Хлебом» и считала, что по живописи она лучше.

Мама всегда находилась в поиске, в развитии, с годами постоянно менялась, и на выставке это отчетливо видно. Она всегда чувствовала нерв времени, говорила о самом главном, о том, что волновало людей. От строгого традиционного реализма в 1960-е годы перешла к декоративным поискам, увлекшись народным искусством. Позднее, в 1970-е годы, обратилась к более сложной, философской живописи. Начиная с конца 1980-х, двигалась к принципиальной бессюжетности, увлекаясь живописью как таковой. Эта «чистая лирика» была для нее не менее значима, чем большие тематические картины прежних лет.

— На выставке много произведений, новых для зрителя. Меня поразила картина «Старая женщина с рыбой».

— Это учебная студенческая работа, но в ней уже виден мастер высокого класса, она выполнена в лучших реалистических традициях. Кстати, мамины студенческие постановки уже много лет подряд выставлены как образцы для студентов в кабинете живописи Академии изобразительного искусства и архитектуры.

— А почему в экспозиции так много рисунков?

— Мы сделали это намеренно, хотели показать рисунки разных лет. Как раз владение рисунком проверяет профессиональный уровень художника. Характер маминых рисунков с годами менялся, как менялась и ее живопись. Есть линейные рисунки, есть «живописные», построенные на сложной игре тона. У входа в первый зал выставлены портреты художников. Я помню этих людей и вижу, что сходство стопроцентное.

— Выставка, конечно, для вас — событие?

— Не просто событие — колоссальная радость! Ведь творчество моей мамы востребовано, нужно людям, на выставку приходит много молодежи. Я очень хочу поблагодарить Национальный художественый музей, организовавший эту выставку, и выразить надежду, что в его постоянной экспозиции, наконец, снова откроется раздел второй половины ХХ века. Ведь он отсутствует уже пятнадцать лет! Как я понимаю, раздел был закрыт по идеологическим соображениям — там выставлялись произведения советского периода. Но ведь нельзя отождествлять искусство и идеологию! Не бывает тоталитарного искусства, есть искусство тоталитарной эпохи. Эпохи очень сложной, драматичной, противоречивой, но в эстетическом смысле достаточно интересной. Теперь все, что создавалось тогда, практически изъято из культурного оборота. Художники как будто наказаны за то, что жили в то время. С другой стороны, реалистическая живопись советского периода стала на арт-рынке модным товаром, в связи с этим появилась масса подделок, позорящих имена известных художников. И то, что в музейных экспозициях не представлено искусство этого времени, создает идеальные условия для всевозможных нечистых на руку дельцов. Культура как дерево с разными ветвями, и если произвольно отсекать ветви, то дерево уродуется.

— Гаяне, расскажите о своей маме, каким она была человеком?

— Мама была очень сильная и жизнелюбивая личность. Да, она была большим мастером. Но прежде всего, она была предельно честным человеком. Честным перед собой и перед людьми. Умела всегда оставаться собой. Никогда никому не служила, ничего не делала для карьеры. Сколько раз ее упрекали за картину «Хлеб»! А мама писала ее с полнейшей отдачей, с любовью к людям. После тягот войны, после неурожая 1947-го горы золотой пшеницы, увиденные в селе Летава в 1948 году, стали для нее символом самой жизни. Эта картина — не дешевая агитка или плакат, а яркий образ того времени. Еще мама была веселым человеком, с хорошим чувством юмора. Умела подняться над житейскими неурядицами. И хотя в последние годы ей приходилось трудно из-за физической слабости, прочный внутренний стержень ее поддерживал. Настоящей и самой главной радостью для мамы была творческая работа. Все в ее жизни было подчинено работе. Так было всегда, при любых обстоятельствах. При этом мама успевала детей воспитывать, преподавать. Жила очень наполненно, содержательно. Меня до сих пор поражает ее способность к самоорганизации.

— А чему самому важному она вас научила?

— Анализировать каждый прожитый день. Так маму воспитывала ее мама, моя бабушка. Она говорила детям: вечером, ложась спать, вспомните, что вы сегодня сделали хорошего, а что плохого. И что подумали хорошее, а что плохое. Не скажу, что я до конца усвоила этот урок, но, как могу, стараюсь.

— А что еще Татьяна Ниловна о своем детстве рассказывала?

— Главным своим учителем она считала отца. Нил Александрович в свое время мечтал стать художником и эту свою мечту воплотил в детях. Он окончил историко-филологический факультет Петербургского университета, преподавал историю и словесность в гимназии, работал хранителем и собирателем Смоленской картинной галереи. С детства сам учил детей рисовать и сумел дать им такую подготовку, с которой они легко поступили в Художественный институт. И по всем основным школьным предметам детей в маминой семье обучали родители — Нил Александрович не хотел отдавать их в школу, опасаясь влияния советской идеологии. В школе мама училась только один год — в последнем классе семилетки. Ее мать, Вера Георгиевна, училась в Женеве, до 1917 года преподавала в гимназии французский язык. У нее была поэтическая натура, она много читала детям. С этим чтением был связан один из самых счастливых моментов маминого смоленского детства. Мама вспоминала, как в один чудесный летний день Вера Георгиевна, усадив детей на одеяло, читала им вслух Тургенева, «Записки охотника», а вокруг благоухали высокие травы и летали всякие букашки. Родители вложили очень много сил в воспитание детей, а любовь к чтению, привитая с детства, осталась у мамы на всю жизнь.

— Скажите, а вас мама как воспитывала?

— Она, как могла, старалась дать мне всестороннее развитие через искусство, через литературу и музыку. В свои поездки часто брала меня с собой. С такой интересной, творческой мамой у меня было замечательное детство.

— А о чем вы разговаривали?

— Да обо всем на свете.

— И о смысле жизни говорили?

— Скорее, о смысле искусства. Мама размышляла о предназначении искусства и видела его в том, чтобы пробуждать в человеке человека. Возвращать человека к ощущению красоты. В последние годы жизни ее угнетало, что грядет эпоха цивилизованных дикарей, когда при обилии материальных благ человек теряет духовные ориентиры. И повторяла, что культура — это не надстройка, а базис, основа всего.

— Гаяне, как вы ощущаете присутствие мамы в своей жизни?

— Мама ушла, а некий свет, как будто исходящий от нее, остался. Проходит время, и этот свет становится все сильнее.