стаття прекрасної киянки Інни Булкіної про літературну критику

http://magazines.russ.ru/znamia/2008/7/bu13.html

фрагмент інтервью, про критику

http://www.telekritika.ua/news/2008-07-18/39503

Андрей Плахов: «Кино попало под власть телевизионных корпораций»
Аксинья Курина , для «Телекритики», 15.07.2008

– Удовлетворяет ли вас та роль, которую критика занимает в современном кинопроцессе?
– Конечно, не удовлетворяет. Но что делать? Стараемся в ФИПРЕССИ эту роль повышать. Но, конечно, ситуация становится все хуже и хуже: издания теряют в качестве; зато все большую роль играет интернет. Кинокритика в традиционных формах, конечно, умирает. Но вполне возможно, что это тоже какой-то период, который нужно пережить. Ведь на самом деле ничто не умирает до конца. Считалось, что опера умерла в XIX веке. А теперь мы видим, что это процветающее искусство. Конечно, если что-то совсем не нужно, оно отомрет. Мне кажется, что критика нужна.

– Я, например, в последние годы в этом часто сомневаюсь. Хотелось бы от вас услышать – зачем?
– Как инструмент культурной рефлексии. Если это нужно многим людям, которые считают важным писать в интернет по поводу фильмов, то значит, это вообще нужно. Какие невероятные страсти кипят в интернете по поводу фильмов и статей об этих фильмах. Я никогда бы в жизни не стал ломать копья по поводу чего-то, что прочитал где-то. В конце концов, это мнение какого-то конкретного человека. Но люди горят возмущением. Меня это удивляет, на это столько времени уходит. А значит, у людей есть потребность. Это тоже форма рефлексии. Поэтому я думаю, что и с критикой все не так безнадежно. Просто она должна как-то позиционироваться в новой культурной ситуации, найти свое место. Сейчас это довольно сложно, все как-то растеряны.

– Какой она должна была бы быть? Сейчас кинокритик – персона скромная, прежде всего автор рецензий, которые не факт, что читают. Но в любом случае, на бокс-офис его мнение не влияет. В 60-е годы критики были влиятельными фигурами.
– Были идеологами, они создали фестивальное движение. Тогда фестивали не были так коммерциализированы, не были так подчинены ТВ и медиа. Все изменилось. Какую роль сейчас должна играть критика – это самый интересный вопрос. У меня нет на него ответа. Ответ может дать только жизнь и попытки что-либо сделать. Нужно отстаивать то, что ты считаешь правильным. Но, безусловно, нужно быть очень мобильным и чутким к переменам общей ситуации, нельзя от нее отмахиваться и делать вид, что ее не существует или презирать ее. То есть, можно презирать, но все равно от нее никуда не денешься.

Надо как-то приспосабливаться, хотя это неправильно. Нужно ситуацию под себя приспосабливать. Это творческий процесс. Естественно, это не может сделать один человек, каждый по-своему как-то пытается, но в целом это касается всего института критики. В ФИПРЕССИ часто происходят дискуссии, и ни у кого нет окончательно ответа на все эти вопросы. Однако ставить их нужно, и думать об этом нужно. Такой же процесс должен происходить внутри кинокритики, чтобы она не превратилась в архаичный инструмент.

– Имеет ли кинокритика в каких-либо странах влияние на бокс-офис или сознание продюсеров?
– Считается, что в США критика влияет на бокс-офис. Хотя это спорный вопрос. Наверное, да, но дело в том, что кинокритика в Америке не совсем независима, я просто вижу, что в специализированных изданиях, таких как Variety, и даже просто в газетах никто не решится написать, что фильм Спилберга, к примеру, собравший большую кассу, – это на самом деле очень плохой фильм. Хотя наверняка такое мнение существует, его просто не напечатают.

Эта критика, которая влияет, но она не совсем свободна, поскольку сама зависит от рынка. Поэтому кто на кого влияет, трудно сказать. Конечно, в какой-то степени критик влияет даже у нас. Например, делая программу «Эйфория», я вижу, что наиболее посещаемы те артхаусные фильмы, на которые было написано много рецензий. Люди читают рецензии; это ложное ощущение, что они не читают. В памяти что-то откладывается, через несколько месяцев появляется программа, и мы видим, что люди выбирают те фильмы, о которых писали. Значит, критика таки влияет.

Конечно, мы совсем не претендуем на то, чтобы влиять на кассу блокбастеров, им вообще критика не нужна. К сожалению, газеты требуют, чтобы эти фильмы отражались. В «Коммерсанте» есть критик Лидия Маслова, которая почти всегда фильмы ругает. У нас это не так работает, как в Америке, то есть это вовсе не значит, что люди не пойдут на фильм. Наоборот, они с гораздо большим удовольствием пойдут, побегут. Это такая форма газетного мазохизма, что ли. Это даже не критика, скорее литература, когда на материале фильма автор выражает свои мысли.

На самом же деле критика и поддержка нужна фильмам, не имеющим большой кассы, там она может влиять. Конечно, критик не должен хвалить фильм только за то, что он артхаусный, в каждом фильме есть свои достоинства и недостатки.

– Роль президента ФИПРЕССИ к чему-то обязывает?
– Обязывает – да, но скорее к каким-то представительским вещам. Кроме того, к тому, что еще приходится разрешать конфликты, возникающие в организации, этого не люблю я больше всего, но иногда вынужден этим заниматься. ФИПРЕССИ – большая организация, здесь много разных секций и много конфликтов внутри секции. В Австралии и Сербии – по две секции, которые вместе образуют ячейку ФИПРЕССИ. И они между собой враждуют и втягивают ФИПРЕССИ в эту вражду. Очень сложно их успокаивать. Иногда эта вражда носит совершенно абсурдный характер, не имеет никаких политический причин, только личные.

– Читая ваши рецензии в «Коммерсанте», порой думаю, что вы иногда поддерживаете тот или иной фильм по политическим соображениям. Политическим – в широком смысле этого слова. К примеру, «Груз 200» Балабанова после скандала на прошлогоднем «Кинотавре».
– Что вы, «Груз 200» я люблю, это не тот пример. Считаю, что «Груз 200» – очень сильный фильм. Но, возможно, такое и бывает иногда, хотя стараюсь этого не делать.

ще один матеріал на цю тему

http://www.zn.ua/3000/3680/34533/
№ 15 (390) 20 — 26 апреля 2002

ЛАКИРОВАННЫЕ СЛОВА
Автор: Елена ДЬЯЧКОВА

Один умный человек как-то сравнил искусствоведческую критику с лаковой росписью. Самые свежие впечатления от выставки, концерта, презентации нужно покрыть тонким слоем вербального лака. Тогда краски жизни не потускнеют и через много лет будут продолжать радовать интеллект. С классикой музыкальной мысли все так и происходит. Читая Энгеля, Лароша, Лапшина, Ганслика, удивляешься не только общей гуманитарной эрудиции авторов, но и гибкости и свежести их слога. Сейчас, спустя столетие с небольшим, так не пишут. Да есть ли в этом необходимость? Возможность порассуждать на эту тему предоставил «круглый стол» «Проблемы современного композиторского творчества, исполнительства и музыкальная критика». Мероприятие прошло 10 апреля в помещении Киевской организации Союза композиторов Украины в рамках киевского фестиваля современной академической музыки «Премьеры сезона».

Информация о «круглом столе» появилась в кулуарах задолго до самого фестиваля. Публикация доктора искусствоведения, профессора Елены Сергеевны Зинькевич «Подпоручик без лица, но с фамилией» («Критика», октябрь 2001), посвященная вопросам украинской музыкальной критики и журналистики, как на компьютере, активизировала реальную проблему. Складывалось впечатление, что какая-то невидимая гигантская программа начала поиск и сортировку файлов среди тех, кто пишет о музыке. Музыковеды испытали потребность в самоидентификации.

На «круглый стол» пришли в основном члены Союза композиторов, гость из Великобритании композитор Кевин Меллоун, а также редактора газет «Культура і життя», «Столица» и «Украинский форум». Заседание вела искусствовед, пресс-секретарь многочисленных фестивалей Галина Степанченко. По форме акция напоминала научную конференцию. Перед аудиторией по очереди выступали докладчики. Вопросы практически никому не задавались (за исключением экспромта Кевина, обаятельного человека и интересного композитора, после которого атмосфера заметно оживилась). Говорили о наболевшем: газеты материалы о культуре не публикуют, телевидение и радио называют сюжеты о современной музыке рекламой и требуют за их показ деньги, гонорары очень маленькие, писать некуда, а то, что написано, не берут, необходимы квоты на материалы об академической музыке, деньги на специализированное музыкальное издание и вообще нужно выработать саму концепцию музыкальной критики. На представленную в выступлениях докладчиков ситуацию можно смотреть по-разному.

Действительно, редактора отделов культуры нередко сами дают повод думать об их осведомленности в профессиональной сфере все что угодно. Показателен эпизод с начинающим критиком П. и редактором газеты Д. Однажды критик П. посетил лекцию Игоря Ивановича Блажкова, приуроченную к столетию Марии Вениаминовны Юдиной, крупнейшей пианистки ХХ века. В России Юдину тогда чествовали почти как Пушкина — фестивали, конференции, вечера, темы «Юдина и серебряный век», «Юдина и Хлебников», «Юдина и Пастернак», готовился выйти в свет двухтомник писем. Игорь Иванович Блажков был лично знаком с Юдиной, она писала. В письмах были бесценные рассуждения о духовности в искусстве, некоторые фрагменты из них Игорь Иванович и зачитывал на своем вечере. В Киеве акция Блажкова оказалась единственным откликом на интересную дату в истории музыкальной культуры. Вдохновленный событием и материалом, критик П. буквально за вечер написал добротный материал и понес в редакцию. Реакция редактора шокировала: «А кто такой Юдин? Это современный композитор? Если нет, я имею право не знать. Думаю, моим читателям эта информация будет не интересна». Критик П. написал еще пару материалов, один из которых был о современном композиторе Т. Его опубликовала тогда еще молодая газета «Влада і політика». Больше критик П. ничего не писал, а украинская музыкальная критика потеряла думающего и чувствующего автора.

В целом сетования критиков-специалистов на непрофессионализм редакторов газет понятны. Но вряд ли эта проблема разрешима императивным путем — приказано от музыковедов брать все, потому что им виднее. Что виднее? И вообще, что могли бы сказать сами журналисты (если бы пришли) по поводу выступлений «круглого стола».

От выступления к выступлению накапливались фактологические нелепицы. Мысль о том, что газеты вообще не публикуют серьезных выступлений, завершалась словами: «Зеркало недели», «День», «Факты» нас вообще не слушают!» О «Фактах» сказать ничего не могу, они работают в специфическом жанре, газетной версии телевизора — свои новости, боевики, ужастики, мыльные оперы, анекдоты и намеки на постель. А вот с «Днем» казус вышел. Это издание одним из первых откликнулось на «Премьеры». Буквально накануне «круглого стола» в газете уже появилась достаточно большая информация об открытии фестиваля. Примечательно, что написал-то ее не музыкант. А где были специалисты? О «ЗН» читатель может судить сам.

Дальше больше. В одном из выступлений прозвучало, что в киевских газетах вообще исчезла рубрика культуры. Присутствующие промолчали, чем вызвали сомнения относительно осведомленности. В украинской периодике спрос на качественные материалы о музыкальной культуре есть. Показательно, что любое уважающее себя издание заботится о профессиональных музыкальных рецензентах. Так, материалы о музыке заказывали и продолжают заказывать журналы «Критика», «Российско-украинский бюллетень», «Сучасність», газеты «День», «Зеркало недели», «Столичные новости». Немаловажно, что российские издания на рынке усиливают благоприятный контекст для развития музыкальной критики. Своих, фирменных рецензентов имеют «Московские новости», «Коммерсант», «Журнал», «Известия». Иной вопрос, что качество материалов по культуре российских изданий стоит на порядок выше отечественных.

Как-то прочитав при мне одну музыкальную рецензию на хоровой фестиваль, меня спросили: «Слушай, а почему музыковеды пишут в газеты диссертации?» Речь шла не об объеме, а о форме подачи. Сегодня материалы не «берут за душу». Они тяжелы, инертны по отношению к читателю, а должны бы вести себя, как сказал один поэт о хороших стихах, подобно хищникам.

Литературная работа в музыкальной критике считается само собой разумеющейся, но при этом почему-то необязательной. Речь идет не только об удачно найденных риторических фигурах, метафорах, лирических отступлениях. Пожалуй, самое слабое место в современных музыкальных публикациях — отсутствие интеллектуальной интриги, интересной композиции текста, его характерной, внутренней организации. Событие состоялось, для многих критиков это уже сюжет. Беда только, что этот сюжет в нашей культурной среде чаще всего обречен на повторения. Фестивали проходят и в девятый, и в десятый, и в одиннадцатый, и в двенадцатый раз (что замечательно!). В филармонии опять играют Бетховена (почему бы и не послушать?). Вновь и вновь звучит романтическая музыка со своим героем и типом содержания (эстеты смакуют детали). О чем тут писать? Информационное сообщение даже под гроздьями эпитетов всегда останется сообщением, причем, скорее всего, эпитеты при редактуре сократят. Поэтому редакторы относятся к музыкальной критике как подательнице новостей культуры, не более, что вполне объяснимо. Между прочим, они так и говорят — в культуре (имеется в виду рубрика) хороши информашки. Но можно ли иначе?

На «круглом столе» по вопросам критики от заинтересованного лица украинских композиторов взялся говорить Сергей Зажитько. В это время Кевин Меллоун как раз собирался покинуть зал заседания, но почему-то остался. «Все, что здесь происходит, мне напоминает партсобрание, — говорил просто и искренне композитор. — Я в Союзе 10 лет. Все эти годы здесь говорят об одном и том же — «надо обратиться туда-то», «бояться поп-культуры», «потребовать того-то». Почему мы не заглянем в себя? У нас закостеневшее мышление, мышление старыми категориями. Люди, которые не умеют анализировать современные партитуры, берутся говорить о современной музыке. Поэтому я согласен с мыслью о том, что критика у нас непрофессиональна».

Зажитько не единственный, кто говорит о том, что сегодня исчез аналитический параметр критики. Многие музыковеды и сами не прочь научиться анализировать современные партитуры, только вот где их брать? Издательство «Музична Україна» фактически закрыто. Все, что остается, — личные каналы, знакомства и прочее. Сами композиторы, разумеется, справедливо дрожат над рукописями.

Иная проблема — ноты и реальное звучание современной композиции. Подчас визуальная и звуковая формы одного и того же произведения отдаляются друг от друга, как запись и произношение в английском языке. Возникает вопрос, что делать в этом случае критику — анализировать интересное метание бисера в нотах или впечатление от звучания? Иногда на концертах новой импровизационной музыки часто ловишь себя на мысли, что это и есть тот самый идеал, к которому стремятся современные композиторы. Разница только в протяженности творческих мук. У кого-то это месяцы, а у импровизаторов вроде Летова или Нестерова — мгновения. Так что есть над чем подумать.

И снова о профессионализме. Если посмотреть на историю слова о музыке, ее классический фонд составили работы именно композиторов — Шуман, Берлиоз, Кюи, Серов, Чайковский, Асафьев. Современные украинские композиторы тоже пытаются работать со словом, но все больше по части литературы. Действительно критическую публикацию имеет, пожалуй, только Владимир Рунчак («Подайте на Международный пленум Союза композиторов». Арт-панорама, октябрь, 2000). Так почему же они, такие осведомленные, молчат?

Р.S. «Моя специальность — не понимать» — эти слова Виктора Шкловского покрыла лаком Лидия Гинзбург. Бывает так, что и хороший музыкальный критик, словно редкий экзотический цветок, начинает терзать себя вопросами «Хочу ли я?», «Могу ли я?»... Что поделать, найти подходящий лак для отменной работы удается не всегда.

круглий стіл про арт-критику, хоча й названо все це трохи зашироко "Чи є мистецтву місце в ЗМІ"

http://www.telekritika.ua/krugli-stoli/2008-08-11/39956

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1020082

Судьба рецензента
Журнал «Weekend» № 34(80) от 05.09.2008

Рекомендации, которые оставляют пользователи интернета на сайтах типа Amazon.com, сильно потеснили профессиональную литературную критику. Мнение о том, что настоящая критика доживает последние дни, стало настолько распространенным, что его решил обсудить в эфире своего шоу на канале Comedy Central популярнейший ведущий Стивен Колберт. Гостем программы стал сэр Салман Рушди.

— В последнее время The Los Angeles Times, The San Francisco Chronicle и The Atlanta Journal-Constitution отказались от книжных приложений. Многие считают, что это свидетельствует о смерти литературной критики. Критика сегодня не нужна. Люди будут читать то, что им велит Опра в передаче "Книжный клуб", и эти книги будут им нравиться.

Сегодня для того, чтобы быть книжным критиком, совсем не надо работать в газете, надо просто завести аккаунт на Amazon. Завести и оставить, например, такой вот отзыв о книге Халеда Хоссейни "The Kite runner": "Глупейшая книжка, хорошо бы привязать ее к воздушному змею и запустить в небо. Оценка — F с минусом". И все, ночные кошмары господину Хоссейни гарантированы.

Так чем же так важна литературная критика? Зачем нужны эти высоколобые кандидаты наук, которые спускаются из своей башни из слоновой кости для того, чтобы сообщить нам через журнал или газету, что читать обязательно, а что не стоит?

— Есть очень простые причины. Начать с того, что вы просто не узнаете, какие книги вышли, если никто вам про это не расскажет.

— Разве для этого не создан "Книжный клуб" Опры?

— Это, без сомнения, очень ценная передача, но ведь существуют книги, про которые вы из нее не узнаете. Например, про мемуары Пэрис Хилтон...

— Неужели Пэрис Хилтон умеет читать?

— Но ведь ей тут читать не надо, тут надо только писать. Но если без шуток, то, по-моему, то, что происходит сейчас, просто чудовищно. Газеты избавляются от литературных критиков. Недавно я сам участвовал в целой кампании против увольнения одного замечательного литературного критика. Протест подписали 6 тыс. литераторов, я в том числе. Вы видите, насколько все серьезно. Ведь на самом деле мало кто на свете ненавидит литературных критиков больше, чем писатели. И вот мы все объединились для их спасения.

— Это действительно непонятно. Зачем они вам нужны? Они же вас ругают!

— Иногда ругают, а иногда они вполне милые. Но теперь, когда литературная критика, можно сказать, в опасности, мы начинаем понимать, что без нее невозможно. Критика, критики во многом двигатель всего. Взять, например, американскую литературу. Еще неизвестно, сколько написал бы Стейнбек, если бы его не поддерживали критики. Творчество Уильяма Фолкнера кануло бы в Лету и он, скорее всего, перестал бы писать, если бы не критик Малком Калли, который открыл его. И смотрите — Фолкнер получил Нобелевскую премию.

— Иными словами, критик помогает привлечь внимание к автору, причем для этого ему необязательно его хвалить?

— Именно. Возможно, для уже прославившихся (зачастую именно с помощью критиков) писателей это не так важно, но для молодых... Кем бы я сегодня не хотел быть, так это начинающим автором. В ситуации, когда профессиональных критиков все меньше, на книги таких неизвестных писателей никто просто не обращает внимания. Да и начинающим читателем я сегодня тоже не хотел бы быть: приходишь в книжный магазин и совершенно не знаешь, что выбрать. А ведь в Америке печатается, ну, не знаю... 350 тыс. книг в год.

— А зачем нам столько? Может, и правильно, что мы узнаем только про сильнейших? Зачем нам книги неудачников? Разве что чтобы костер разжигать...

— Нет, эта идея мне не нравится, я всегда выступал против книгосожжения.

Бука писал(а):Еще неизвестно, сколько написал бы Стейнбек, если бы его не поддерживали критики. Творчество Уильяма Фолкнера кануло бы в Лету и он, скорее всего, перестал бы писать, если бы не критик Малком Калли, который открыл его. И смотрите — Фолкнер получил Нобелевскую премию.

Короче, пора всю критику превращать в пиар. По крайней мере, шоу-бизнес так и делает - и посмотрите на результаты Вот на Львовском форуме писательницы жаловались, что жёлтая пресса мало интересуется их бой-френдами, а что уже говорить о музыкантах? Почему газеты до сих пор не пестрят заголовками, вроде "Известный украинский композитор шокировал всех: новая откровенная фотосессия специально для женского эротического журнала"!
Нечего ответить? То-то же. Не тем мы, критики, занимаемся...

Ну а что, вот я себя на одном из интересных сайтов нашла недавно - одна "критикесса" постаралась

(заинтересованно) ссылку, пожалуйста!

Та нету уже там ничего )))) она в профиле мой мэйл нарисовала - так мне пароль пришол по почте, ну и соответственно я всё удалила.

Kleo писал(а):На большинстве пресс-конференций вы найдете массу журналистов, очень мало понимающих как в музыке, так и в современной музыкальной жизни.

В заметке о панихиде по Е.Миирошниченко в Коммерсанте написано, что Дядюра - главный режиссер оркестра Нац. филармонии.
Писали или редактировали люди, не отличающие режиссера от дирижера. Это уровень сегодняшней "музыкальной журналистики".

Ёлка писал(а):

печально, что объектом критики выступает не произведение, а субъективные ассоциации ОТ музыки

А где Вы вообще в истории музыки видели ОБЪЕКТИВНУЮ критику?

Словарь:
КРИТИКА (от греч. kritike — искусство разбирать, судить),
1) разбор (анализ), обсуждение чего-либо с целью дать оценку.
2) Отрицательное суждение о чем-либо (в науке, искусстве, общественной жизни и т. д.), указание недостатков.
3) Исследование, научная проверка достоверности, подлинности чего-либо (напр., критика текста, критика исторических источников).

По-моему, каждый из этих пунктов может быть т.ск. объективным, если критик пользуется научными методами анализа текста. Научные методы и законы объективны (да, это тоже спорно, но здесь я говорю с точки зрения классической науки). Объективная критика -- это вся музыковедческая литература.
Вообще критика должна быть убедительной, а для этого она должна убеждать (научно, эмоционально, гипнотически -- как угодно). Голословное описание текста с опорой на субъективные ассоциации -- это выражение личного мнения человека. Это может делать даже ребёнок.
Прифессиональная критика -- это ремесло, искусство убеждать кого угодно, в том числе и автора произведения в том, что он допустил эстетические, профессиональные погрешности. Если же критика только раздражает, дразнит человека, толком не объясняя в чём, собственно говоря, его промахи (в том, что он не угодил ЛИЧНОМУ вкусу критика?) то это не критика, это просто...

Если же критика только раздражает, дразнит человека, толком не объясняя в чём, собственно говоря, его промахи (в том, что он не угодил ЛИЧНОМУ вкусу критика?) то это не критика, это просто...

Я лично постаралась подробнейшим образом написать, в чём промахи объекта критики. А дразнит критика человека всегда. И объективная и субъективная. Просто от человека зависит.

Ёлка писал(а):Я лично постаралась подробнейшим образом написать, в чём промахи объекта критики. А дразнит критика человека всегда. И объективная и субъективная. Просто от человека зависит.

Ну, во-первых, при всём уважении, Вы не занимаетесь критикой профессионально, а значит Вы всегда критикуя, выносите своё личное мнение-суждение, оснолванное на личных пристрастиях, а не на объективности науки.
Во-вторых, Вы подробнейшим образом написали каковы промахи с Вашей ЛИЧНОЙ точки зрения. А это уже не критика, а совет (дружеский или нет, тут уж действительно всё зависит, как этот совет воспримет коллега).
Но согласитесь, что давать советы по поводу того, что уже свершилось, прошло -- это дело неколько пустое, если Вы действительно не хотите поддеть критикуемого.
Давать на основе данного произведения совет на будущее для Алмаши, на мой взгляд, и не нужно, т.к. я уверен, что он, просто попробовав себя в такого плана музыке, будет писать музыку разную, т.е. он не зациклится на музыке "для публики", и, вероятно, скоро порадует Вас музыкой "не для публики".

Я не собираюсь продолжать ВАШУ дискуссию со мной, так как я всё уже сказала и повторять не собираюсь. А то, что по вашему мнению ни в коем случае нельзя приятелю говорить ничего (плохого) о том, что он уже написал, - это в корне неправильно! Молчание такое убивает современную музыку. Не знаю, как у вас в Беларуси, но в Киеве это имеет место быть.

Я тоже буду в дальнейшем как все поступать - говорить "ой как классно, ты - самый крутой!!! нет, это действительно стоящее произведение - не обращай внимания на тех, кто тебе скажет другое"

И буду всеми любима и уважаема.

Ёлка писал(а):А то, что по вашему мнению ни в коем случае нельзя приятелю говорить ничего (плохого) о том, что он уже написал, - это в корне неправильно!

Ёлка, я уже давно заметил, что Вы любительница всё утрировать.
Да, я против, чтобы людям, любым людям (и в троллейбусе, и в филармонии, и на лекции), говорить плохое. Зачем это? Людям нужно говорить хорошее или молчать Они сами всё прекрасно осознают, поверьте, но иногда не могут перебороть своё самое-присамое лучшее в мире Эго, поэтому и вредничают
Т.е. я за прощение людей за их "грехи"

А вообще что значит говорить плохое касательно музыки? Это что-нибудь меняет?
В сегодняшней музыкальной культуре нет ничего плохого, что убивает или оживляет музыку, ибо всё, что сегодня звучит и есть плоть музыкальной культуры, звуковое отражение нашего глобалистско-постмодернистского мира. Плохое-хорошее, на мой личный взгляд, -- категории эстетической культуры. Ещё лет 30-40 назад она ммела место быть как единственная платформа искусства. Сегодня же она существует в рамках культуры постмодернизма, как её составная часть. Сама же культура постмодернизма в принципе не имеет никакого центра никакого эстетического тяготения, она играет с эстетикой, с эстетическими оценками, она играе и с хорошим, и с плохим как с чем-то нейтральным, как с материалом искусства (почитайте что-нибудь о понятии "ризома" у Эко, Делеза, Гваттари).
Плохое и хорошее, правильное и неправильное появляется там, где появляется личность, кторая судит, причём данное судейство возможно только в том случае, если человек полностью погружён в контекст эстетической культуры и является её носителем.
У вас в Киеве, очень мощное эстетическо-оценочное поле и немногие композиторы и т.ск. критики способны освобождаться от его воздействия, дисассоциироваться от него, мыслить себя за рамками эстетической культуры. Причём критика - инструмент эстетической культуры - приводит к конфликтам, притивоборствам, столкновениям - всё это тоже продукты и последствия эстетического подхода.
Это и не плохо и не хорошо.
Что касается Минска, то я счастлив, что местное поле культуры из-за своей пустоты, вакуумности, отсутсвия традиций и историцизма способно формировать аэстетический взгляд на музыку. Поэтому здесь нет никакой критики и, как следствие, никаких конфликтов. Здесь многие понимают, что в постмодернистском пространстве критика -- это симулякр критики, и реагируют чрезвычайно спокойно (не все конечно, особенно старики, сформировавшиеся в рамках эстетической культуры, обижаются)

Ёлка писал(а):Я тоже буду в дальнейшем как все поступать - говорить "ой как классно, ты - самый крутой!!! нет, это действительно стоящее произведение - не обращай внимания на тех, кто тебе скажет другое"
И буду всеми любима и уважаема.

Поступайте как хотите, можете как все, или как невсе, никто Вам ничего не навязывает.
Сегодня критика -- это последнее, что влияет на состояние культурной среды.