http://www.kv.com.ua/archive/10921/culture/10942.html

Игорь ПЕТРОВ журналист
Из слесарей в премьеры

Оперный певец Александр Гурец рассказал «ВЕДОМОСТЯМ» о роли Задрипанного Мужичка в его судьбе

Среди теноров Киевской оперы всегда был свой лидер-премьер. Таковым сейчас в театре считается по праву Александр Гурец, обладатель красивого и крепкого лирико-драматического тенора, легко берущий верхнее «до».
Александр Гурец — Радамес в «Аиде» Верди. Итальянцы считают, что таким голосам подвластен практически весь теноровый репертуар, что и демонстрирует Александр Гурец. Певец пользуется неизменным успехом у публики, имеет свою постоянную слушательскую аудиторию — свидетельство признания среди почитателей оперного искусства. Я встретился с артистом, и мы долго беседовали о культуре, музыке и, конечно, об оперном деле. В общении Александр Васильевич оказался интересным собеседником, лишенным звездной болезни и премьерского гонора.
— Александр, вспомните, пожалуйста, ваше вхождение
в мир высокой музыки, называемой оперой.
— В нашей большой сельской семье на Сумщине пели мама, бабушка, братья, отец играл на гармошке и баяне. конечно, пение было на домашнем, бытовом уровне, но оно брало за душу и навсегда ее покорило. С детства мечтал стать артистом, который поет, каким именно – не знал, но желание крепло с возрастом. Пел в школе, ПТУ, в самодеятельности киевского завода «Большевик», где работал слесарем. Наконец, ротным запевалой во время службы в армии. Всевышний, словно зная о моей цели, наградил звучным тенором.
— После армии учились или работали?
— Подался искать счастья на вокальном отделении музыкального училища имени Глиэра – и получил там от ворот поворот ввиду профессиональной непригодности.
— Кстати, подобными фиаско будущих звезд мирового вокала история музыки пестрит. К примеру, из-за профнепригодности был отчислен из консерватории великий баритон Титта Руффо, а Беньямино Джильи туда вообще не приняли с первого захода.
— Зато меня зачислили в студию при капелле бандуристов. После двухлетней учебы приняли в сам коллектив, где вскоре меня заметил замечательный дирижер-хормейстер Анатолий Авдиевский, и в 1982 году я уже выступал в хоре имени Веревки. Год оказался фартовым — одновременно приняли без проблем на вечернее отделение вокального факультета консерватории, где я стал учеником начинающего педагога Виктора Курина, который в то время как раз покинул оперную сцену.
— А почему не на дневное отделение?
— У меня уже были супруга и дочь, которых надо было обеспечивать.
— Сколько лет учились в консерватории?
— Все положенные пять лет и уже с дипломом пошел работать в созданный при Укрконцерте оркестр народных инструментов, причем солистом. Так сбылась моя первая мечта иметь высшее музыкальное образование и быть солистом.
— Что дали годы работы в украинском народном хоре?
— Там прошел прекрасную школу хорового пения, познал чудесную народную музыку и поездил по белому свету, бывал в США и Канаде.
— А как оказались в Национальной опере?
— Как-то после одного концерта ко мне подошел директор тогда еще Киевской оперы Анатолий Мокренко и предложил попробоваться в театр. Для прослушивания остановились на партии Андрея из оперы «Запорожец за Дунаем», ибо других я просто не знал. А через несколько дней после прослушивания вышел приказ по театру о зачислении меня сразу солистом. Шел 1989 год. Сбылась заветная мечта.
— В театре, наверное, стартовали с крутой оперной роли, которую для этого выучили?
— Говорят, что не скоро сказка сказывается, так и у меня. В театре с огромным успехом шла «Катерина Измайлова» Шостаковича, и постановщик этой оперы Ирина Молостова предложила спеть в ней партию Задрипанного Мужичка – небольшую, но очень сложную в ритмическом отношении и высокой тесситуре. Мужичок пошел хорошо, пел эту партию даже в спектаклях Мариинского театра. Когда же Молостова поставила «Катерину» в Тель-Авиве, то пригласила меня участвовать в первых спектаклях. Эта партия и опера Шостаковича стали знаковыми в моей дальнейшей сценической судьбе, «Катерину» наш коллектив показывал и во время гастролей в Германии.
— Следующие ваши партии в театре?
— Получился своеобразный застой, выступал только во второстепенных ролях, которые за кулисами называем партиями «моржей». Дело в том, что корифеи театра довольно косо смотрели на молодое поколение, видя в нас конкурентов, и, естественно, неохотно уступали свои ведущие роли.
— Надеюсь, сейчас обстановка изменилась к лучшему?
— Безусловно, после прихода нового руководства, бросившего девиз «Молодым везде у нас дорога», работать стало интересней и плодотворней, театр словно ожил после застоя, прекратились интриги и подсиживания. Конечно, конкуренция осталась, без которой немыслим музыкальный коллектив, но здоровая и творческая, всегда стимулирующая артистов к совершенству.
— Долго ли тянулся застой с ролями «моржей»?
— Прорыв наступил, когда дирижер Олег Рябов предложил спеть Туридду в «Сельской чести» Масканьи.
— Вы участвовали в прошлогодних гастролях театра по городам Японии. Ваше резюме?
— Гастроли смахивали на марафонский пробег, чуть ли не ежедневно — новый город и театр. Наш коллектив показал свою прочность и должный профессионализм, что подтверждали теплый слушательский прием и доброжелательная пресса. Недаром оперную труппу опять пригласили в Японию. Я участвовал в 20 спектаклях, десять раз пел Радамеса в вердиевской «Аиде» и столько же — Калафа в «Турандот» Пуччини.
— Любимый композитор?
— Безусловно, Верди, этот музыкальный чародей человеческих душ и сердец, мастерски передающий их переживания. Поэтому любимыми партиями стали Радамес в «Аиде» и Манрико в «Трубадуре». Вообще обожаю итальянскую музыку, ее композиторы здорово знали особенности человеческого голоса и также мастерски писали для него. Украинская песня своим динамизмом и страстью ничем не уступает итальянским канцонам. К примеру, «Дивлюсь я на небо» или «Сонце низенько».
— Кстати, о вашем украинском репертуаре в театре.
— С удовольствием пел и пою практически во всех украинских операх, идущих на нашей сцене. Исключение — «Наталка Полтавка» Лысенко, партия Петра слишком лирична для моего голоса.
— Вы сторонник контрактной системы?
— Конечно. Но сейчас мы не готовы к ней. Контрактная система требует от артиста высокого профессионализма, досконального знания музыкального предмета, когда в твоем творческом портфеле пару десятков готовых оперных партий.
— Почему-то не замечено ваших сольных концертов?
— С уважением отношусь к камерной музыке, но к сольным концертам не лежит сердце. Люблю выступать в общих концертах, исполнив два-три произведения.
— Планы, мечты?
— Заветная – спеть Отелло в одноименной опере Верди. Сейчас готовлю партию де Грис в идущей у нас «Манон Леско» Пуччини. Учу с концертмейстером Константином Фесенко партию Поллиона к предстоящей в декабре премьере «Нормы» Беллини. В свое время в этой роли блистали знаменитые тенора Марио дель Монако и Франко Корелли. И мне не хочется ударить лицом в грязь. Казанский оперный театр пригласил принять участие в их гастролях по Голландии, в 15 спектаклях «Аиды» буду петь любимого Радамеса.